Молчание — это не просто «отсутствие звука». Это сложный социальный феномен. Оно может означать уважение (минута молчания), глубокую концентрацию (молитва, медитация), протест, согласие, обиду, неловкость, власть, заботу… Список можно продолжать бесконечно. Как его изучать? Оно ускользает, его трудно зафиксировать, оно всегда «в контексте».

Вы когда-нибудь чувствовали тревогу, когда телефон садится, а розетки рядом нет? Или проверяли уведомления через минуту после того, как посмотрели? Это не просто «привычка». У этого есть научное название — номофобия (NO MObile PHone Phobia). Буквально: страх остаться без мобильной связи.

Авторы провели масштабное исследование на 621 студенте, чтобы понять: как номофобия связана с учёбой (мотивацией и прокрастинацией), с личностными чертами, с «синдромом упущенной выгоды» (FOMO) и с навязчивым чтением плохих новостей (думскроллинг). А ещё — адаптировали для России основной опросник номофобии (NMP-Q).

После боевых действий многие ветераны возвращаются с физическими травмами (инвалидностью) и с тяжёлыми психологическими проблемами. Одна из таких проблем — внутриличностный конфликт (ВЛК). Это когда внутри человека сталкиваются противоположные потребности, желания, чувства. Он хочет одного, но боится или не может. Это вызывает хроническое напряжение, тревогу, чувство вины, неврозы, мешает адаптироваться к мирной жизни.

Вы когда-нибудь проходили тест на профориентации, где по почерку определяли ваш характер? Или слышали, как эксперт по «языку телодвижений» с уверенностью заявляет, что человек врёт, потому что почесал нос? Авторы статьи бьют тревогу: в академическую психологию и юридическую практику активно проникают псевдонаучные методики, которые не имеют эмпирических подтверждений, но при этом используются в диссертациях, кадровом рекрутинге и даже в судах.

Мы привыкли думать, что сказки — это просто развлечение для детей. Но автор статьи доказывает, что сказки — это культурное хранилище психологических защит. В них в символической форме зашиты способы, которыми психика справляется с тревогой, страхом, несправедливостью, одиночеством.

Ребёнок, слушая сказку, бессознательно идентифицирует себя с героем, проживает его страхи и учится справляться с ними. Сказка — это безопасный тренажёр для эмоционального взросления.

Мы уже давно привыкли, что нейросети пишут тексты, отвечают на вопросы и даже шутят. Но авторы статьи обращают внимание на парадокс: чем лучше нейросеть имитирует человека, тем сложнее нам воспринимать её как инструмент. Мы начинаем видеть в ней собеседника, друга, советчика. И это порождает серьёзные философские и психологические проблемы.

Главный вопрос: что происходит, когда человек искренне верит, что разговаривает с разумным существом, а на самом деле общается с алгоритмом, который лишь имитирует осмысленность?

Мы постоянно говорим о психике, используя пространственные метафоры. «В голову пришла мысль», «вылетело из памяти», «замкнулся в себе», «выпал в осадок», «границы личности». Мы даже не замечаем этого. Но автор статьи задаётся вопросом: как именно устроена эта метафора? И меняется ли она в разных контекстах — в строгой науке, в психотерапии, в популярных статьях?

В последние годы психическое здоровье матерей резко ухудшилось. В США доля матерей с отличным ментальным здоровьем упала с 38% в 2016 году до 26% в 2023 году. В России распространённость послеродовой депрессии достигает 34,5%. Женщины чаще мужчин сообщают о неудовлетворённости жизнью.